Художница, кураторка, занимается фильмом, видео, перформансом, фотографией. Ее работы экспонировались в т.ч. на 1ой Балканской Бьеннале в Тессалоники, в Кунстверке и Академии Искусств в Берлине, на 1ой и 2ой Московских Бьеннале Современного Искусства, в Центре Феминистского Искусства Элизабет Саклер в Бруклинском Музее в Нью-Йорке, в MUMOK/Вена, Галерее Захента в Варшаве и т. д. С 2004 года вместе с художником Олегом Мавроматти Росса состоит в группе ULTRAFUTURO, которая занимается вопросами технологии, науки и их применением в обществе. Живет и работает в Софии и Нью-Йорке.

 

 

 Катя Шадковска / 2013

 

 

 

© Боряна Росса

 

 

 

Как известно, есть много разновидностей феминизма. К какой из них ты себя причисляешь (если причисляешь вообще)?

 

 

 

К кибер-феминизму, квир-феминизму, радикальному феминизму и в большой степени к социалистическому феминизму. Я также признаю достоинства других веток феминизма: анархо-феминизма, экологического феминизма и др.

 

Я принимаю многие идеи черного феминизма и считаю, что его мощь – в сплетении гендерных, политических и социальных проблем, особенно имеющих отношение к одновременной эксплуатации, таких как угнетение женщин, цветного населения, а также угнетение внутри черного (или любого другого цветного или национального) сообщества. Думаю, женщины должны знать, что их эксплуатируют на нескольких уровнях. Постколониальная теория, особенно в контексте Восточной Европы, является необходимой для понимания проблем женщин, живущих в постсоциалистических обществах. Я верю в солидарность мыслей и действий, разобщение не эффективно в деле преобразования мира.

 

 

 

Как ты относишься к радикальному феминизму, у которого тоже существует немало подвидов?

 

 

 

Я бы не стала фокусировать внимание на разновидностях радикального феминизма, особенно в таком коротком интервью. Я убеждена, что патриархальное общество является одной из основ угнетения женщин. И, конечно, к женщинам зачастую относятся и эксплуатируют как сексуальных объектов. Это лишь один из аспектов эксплуатации, однако, я думаю, что есть множество видов угнетения, которые происходят из переплетения роли женщин в обществе, их идентичности (не только тех, кто родился женщиной, но и тех, кто мыслит себя женщиной, в том числе и трансгендеров) и сексуальности.
Мне кажется, это также связано с отвращением, которое испытывают женщины по отношению к себе, и отсутствием самосознания. Самосознание является одним из основных факторов эффективного политического действия. Поэтому я считаю важным апеллировать также и к тому факту, что патриархальное общество давит и на мужчин. На это часто не обращают внимания, особенно те мужчины, которые выходят из себя при виде критически мыслящей женщины.

 

 

 

Как ты понимаешь гендерный конструктивизм, каково твое отношение к этой практике?





Гендер — это социальный конструкт, гендер — это перформанс.

 

Однако эта предпосылка не должна заслонять и доминировать над проблемами, с которыми люди сталкиваются ежедневно в силу того, как они выглядят или какого цвета их кожа. Нельзя просто сказать: рассуждения о жизни женщины из Восточной Европы, или цветной женщины, или цветного мужчины или трансгендера бессмысленны, потому что все это – социальный конструкт, все – перформанс. Это очень непоследовательная интерпретация теории, скажем, Джудит Батлер о перформативности гендера. Я много слышала о «конце феминизма», о том, что «феминизм больше не нужен», и о «постфеминизме» как оправданном и пользующемся уважением антифеминизме, потому что «все — социальный конструкт». Но так называемый «социальный конструкт» влияет на реальные тела людей с реальными свойствами и создает для них реальные проблемы. Поэтому я призываю акцентировать внимание на практическом применении теорий и выступаю против их использования в искаженном виде ради достижения антифеминистских целей.

 

 

 

Ты живешь в Болгарии и США. Чувствуешь ли ты разницу между феминистскими кругами в этих странах? В чем она выражается?

 

 

 

 

Да, ведь Болгария — постсоциалистическая страна. Мы пережили эпоху женской эмансипации — то, о чем женщины в США и мечтать не могли. Преимуществом является (вернее, являлось) то, что в социалистических странах женщины сразу получили множество прав, которые женщинам капиталистических стран приходилось отвоевывать в течение многих лет. Даже отрицаемая в постсоциалистических странах сексуальная революция случилась в них гораздо раньше (в России — в начале 20-го века). В прошлом столетии в наших странах произошли как серьезные освободительные перемены, так и радикальные ограничения прав женщин, что к тому же обеспечило климат для снижения женского самосознания – процесса, свидетелями которого мы сейчас являемся.

 

 

 

 Члены ЛГБТ-сообщества защищают свое право быть теми, кем они являются. Как ты считаешь, уделяет ли ЛГБТ-сообщество такое же внимание защите общих прав, борьбе с неолиберальной системой? И если да, то почему для многих левых активистов это не особенно заметно?

 

 

 

 

Если коротко, то да. Если подробнее, то защита прав всех людей – это нонсенс. Все люди разные, и их права как раз апеллируют к этому разнообразию. Не существует никакого универсального человека. Люди различны по классу, гендеру, сексуальности, расе, национальности, способностям и т.д. Поэтому каждая проблема, требующая борьбы за права человека, должна быть конкретизирована, дабы обрести определенную рельефность. Если бы ЛГБТ-сообщество не артикулировало свою позицию и не объясняло, в чем заключается их особенность как рядовых граждан, то никто не знал бы о специфике их проблем. Как я говорила ранее о феминизме, в большинстве своем эти движения проистекают из левых устремлений, они всегда были связаны с социальными правами ЛГБТ, которые тоже являются членами общества. На мой взгляд, это серьезная проблема для общества – признать борьбу ЛГБТ тем, что имеет отношение не только к их идентичности.

 

Сепаратизм используется неолиберальными и капиталистическими идеологами в политических целях  — для того, чтобы отделить людей от социальной борьбы, определяя их проблемы просто как «проблемы идентичности».

 

 

© Боряна Росса

 

 

Взаимосплетение вопросов пола, класса и расы опасно для капитализма, так как оно порождает солидарность против гегемонии капитала.

Что касается последнего вопроса, то, на самом деле, у меня совершенно противоположное впечатление, а именно, что ЛГБТ-активизм — это левая идея и, следовательно, она неотделима от левых движений. Может быть, русские левые активисты думают, что ЛГБТ-активисты не заботятся о «правах других людей» (что бы это ни значило)? Впрочем, я не могу судить о России. Но если это так, то, думаю, причина в том, что ЛГБТ-активисты, возможно, не желают, чтобы их борьба была подчинена более широким и универсальным мотивам. Это уже случалось с правами женщин при социализме. Это происходит сейчас в черных сообществах, где права женщин подчинены борьбе за расовое равенство. Поэтому я повторю: если вы хотите быть услышанными, вам необходимо четко обозначить специфику вашей борьбы. В противном случае всегда найдется что-то «более важное», и это будет определять тот, кто выше в социальной иерархии вашей страны или сообщества.

 

 

 

В Польше, например, в последнее время стала довольно популярной практика дискуссионных клубов, брифингов, публикаций по феминистско-гендерной тематике, которыми занимаются люди, связанные с Gender Studies (в Польше GS ведутся при всех главных государственных университетах — в одиннадцати городах. Кроме того, существуют малые программы). Для некоторых это хлеб насущный. Существуют фонды, финансирующие эти программы. Как ты думаешь, почему некоторые партии (правительства и пр.) Европы, в частности, поддерживают эту систему?

 

 

 

 

Я мало что могу сказать о ситуации в Польше, поскольку не обладаю достаточными знаниями о ней. Но думаю, что это хорошо, когда права женщин являются частью государственной политики. Я считаю, что гендерные исследования необходимы каждому университету.

© Боряна Росса

Также я убеждена, что мы должны положить конец такому преподаванию, в ходе которого не упоминается о том, что его предмет связан с гендером. Политика – гендерна, социальные структуры – гендерны, успех в искусстве и само искусство – гендерны. Другой вопрос — как проводить в жизнь эту политику гендерной грамотности. Важен постоянный ее пересмотр активистами и учеными, иначе она потеряет смысл.
Что же касается финансирования, то я хотела бы отметить, что видела много практик изучения гендера, которые не были поддержаны правительством. Действительно, было довольно трудно найти деньги для проведения Квир-Форума 2013 в Софии, который включал в себя мощную образовательную программу – у меня ушло на это три года. Так что, если в Польше так легко получить финансирование, я не могу ничего сказать, могу только позавидовать польскому народу!

 

 

 

 Почему все, что в той или иной степени связано с сексом/сексуальностью/ориентацией, часто используется с целью манипулирования обществом?

 

 

 

Всех интересует секс, насилие и еда. Это основные элементы нашей жизни, их легче всего использовать в любых видах пропаганды и манипуляций.

 

 

 

Существует ли мода на феминизм, и если да, то хорошо ли это?

 

 

 

Феминизм особенно непопулярен в данный момент и воспринимается как ругательное слово в странах Западной и Восточной Европы. Выражение «я не феминистка» слышится гораздо чаще, чем «я феминистка». О других странах в этом отношении мне мало что известно.

 

 

 

 

Что важнее: иметь что сказать или уметь сказать что-либо так, чтобы тебя услышали?

 

 

 

 

Я бы не противопоставляла эти два умения – думаю, это крайне непродуктивно.
Это вопрос о коммерческом успехе? Если речь идет о коммерческом успехе, то, конечно, если вам нечего сказать, но вы говорите – это прекрасно, и у вас все получится. В действительности, в этом случае лучше не иметь совсем никакого мнения, иначе вы можете спровоцировать разногласия и потерять публику. Вы должны быть хорошим популистом, уметь удерживать внимание людей, получить деньги и исчезнуть.

 

Если же вопрос связан с движением навстречу свободному обществу, то важно иметь что сказать, но надо быть готовым столкнуться с противоположными точками зрения. Даже если вы говорите об очень важных вещах, вы все равно можете остаться в маргиналах, так как то, что вы говорите, угрожает статус-кво. Что важнее из двух умений? Это зависит от вашей собственной системы ценностей. Для меня большая честь – быть одной из маргиналок в противоположность тем, кто зарабатывает умением нести всякую чушь.

 

 перевела с английского Анна Попович

 

 

 

 


Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Просмотров: 798

Комментарии