«Судья Анохина сказала матери: “Он на почве больших знаний сошел с ума. Тетради его я предала уничтожению”».

 

Юлия Ландо / 2013

 

 

 

Системная нормализация некрополиста  Анатолия Москвина

 

 

 

 

Издана книга “История свастики с древних времен до наших дней”.

Анатолия Москвина обвинили в фашизме.

Также у него была опубликована историческая статья в “Нижегородском рабочем”, в которой там было упомянуто, что во время татаро-монгольского нашествия татары насиловали русских девушек.

На суде следователи Орлов и Воронкова обвинили в экстремистской деятельности против татар.

Произошел конфликт с начальником татарской общины.

Тогда же исламисты совершили террористическую атаку в Московском в аэропорту.

Анатолий Москвин после этого пошел на кладбище и замазывал фотографии на мусульманских могилах.

Его обвинили в вандализме.

Им занялся Центр по противодействию экстремизму.

На обыск домой пришло 8 полицейских. Во время обыска обнаружили, говорящих кукол.

Приехали журналисты,  телевизионные корреспонденты. Приехал грузовик. Когда выносили кукол все перевернули, сломали.

Собралось много людей —все проявляли интерес и много смеялись.

На суде родственники мертвых тел кричали — “убить, расстрелять, пожизненное заключение!”

Потерпевшим предложили возместить моральный ущерб, назвать сумму в деньгах. Один назвал 500 тысяч рублей, и другой тоже.

Родители ждут — какое решение будет по квартире — выселят или нет? Когда приставы придут забирать квартиру за моральный ущерб? Они на все согласны, лишь бы их в покое оставили.

Кто-то сказал, что все-таки не выселят. А пожизненно будут вычитать у Анатолия из его пенсии инвалида.

Анатолию дали инвалидность второй группы и пенсию 3 745 рублей.

После двух месяцев  в одиночной камере СИЗО Анатолий четыре недели находился в Ляховской колонии для психических больных. Ему был поставлен диагноз: врожденная параноидальная шизофрения. Признан социально опасным.

Тогда его здоровье было нормальным. Он рассказывал, читал лекции. Приходили его слушать люди со всего корпуса Ляховской колонии.

После суда и обысков, многочисленных угроз мать предложила отцу открыть газ и умереть. Отец говорит — нельзя, кто-нибудь спичку зажжет — дом взорвется.

Следствие продолжалось год. Часто приходили с обысками, с собакой домой и в гараж. В любое время приходили, без предупреждения.

Родители должны каждый раз сообщать следователю, если собираются поехать на дачу или еще куда.

Мать говорит — “сын нас сделал изгоями. От нас все знакомые отвернулись!” Родственники отказались от них, друзья перестали общаться.

.

Приходил клерикальный служащий освящать дом и квартиру. Ругался на родителей — все эти беды у вас от того, что в церковь не ходили. Надо было ходить и обо всем рассказывать. Мать говорит — мы же в советское время воспитаны, отец в партии был.

Мать сейчас стала ходить в церковь. А отец тоже ходит с ней, хотя в богов и не верит. Он везде с ней ходит.

Сотрудники правоохранительных органов забрали у родителей ключи от квартиры.

Следователь и судебные приставы забрали компьютер Анатолия, все его тетради, все научные работы. “Это нужно для следствия”.

Компьютер вернули пустым.

Судья Анохина сказала матери: “Он на почве больших знаний сошел с ума. Тетради его я предала уничтожению”.

Главный следователь — полковник Шлыков Андрей Иванович.

Он сказал — уезжайте. Вас тут все равно убьют татары или родственники. Сейчас человеческая жизнь стоит 10 тысяч рублей.

Говорил, что если Анатолию присудят  тюремное заключение, то его убьют в тюрьме.

Следователь предложил родителям продать их квартиру за миллион. — Сами вы не продадите. Вашу квартиру теперь никто не будет покупать.

Но миллион на адвоката — это мало. Не сможете за такие деньги нанять адвоката

Пока родители выплатили 33 тысячи рублей за моральный ущерб.

Мать хотела отнести книги Москвина в библиотеку. В администрации районной библиотеки сказали, не возьмут у вас. Вы слишком опозорены перед нами.

20 августа был суд. Заключение в психиатрической клинике продлили еще на полгода. Это уже третий раз.

С Анатолием не разговаривали. Судья зачитала приговор о продлении срока в больнице на принудительное лечение на полгода.

Родителям вначале обещали отправить Анатолия Москвина в институт В. П. Сербского на дополнительную экспертизу. Но этого не произошло.

Когда мы зашли в больницу, медсестра в приемнике матерясь говорила другой — опять скорая, везут…

– Вот так всегда, как только полы начинаю мыть, так везут.

– Так не мой!

Нам случайно удалось пройти в отделение с родителями, санитарка была пьяна. Родители приходят каждый день кормить Анатолия.

Москвина принудительно заставляют принимать по 15 таблеток в день, среди них препарат трифтазин. Находясь под действием седативных препаратов он очень медленно двигается, плохо говорит, теряет зрение, не может писать, изо рта течет слюна. Большую часть суток спит. Остается безучастный к разговору. Немного улыбается только когда мать начинает рассказывать про домашнего кота.

Сказал, что начал писать в СИЗО книгу “Нижегородские Мастер и Маргарита” и скоро надеется выйти и продолжить работать.

Сказал, что в детстве у него была подруга Анечка, он мог ее материализовать из воображения. И думал, что все так могут.

Родители с собой не дают еду, потому что все отбирают.

66 человек в отделении и переполненные палаты. Санитары бьют больных для поддержания необходимой дисциплины. Москвин был избит пациентом Дмитрием Ткаченко и на какое-то время попал в больницу с переломами и сильными ушибами.

Мать пишет благодарственные отзывы врачам в психбольнице, чтобы к Анатолию Москвину относились лучше. Очень боится, что его кто-нибудь убьет.

Когда мы искали квартиру Москвиных и спрашивали у жильцов в доме,  соседи отворачивались, закрывали дверь, а потом следили за нами. Дверь в их квартиру была открыта, и мать стала вжиматься в стену, когда мы вошли, она привыкла, что приходят с обысками, забирают книги и вещи.

Никакой информации об Анатолии Москвине еще никто не собирал за эти два года.

Звонили с передачи “Пусть говорят”, но мать отказалась. Сказала, что боится позора и издевательств.

Звонили один раз из Германии, интересовались мумификацией, хотели поговорить с Анатолием, но он в психиатрической клинике закрытого типа и посторонним общение с ним запрещено.

Это несколько выглядит как будто хотят разжалобить(как в метро делают) это у людей отторжение вызовет Ужасно жалостливо и пафосно – «заинтересовались в Москве!»

 

***

По дороге на вокзал разговорилась с местными жительницами Страховой Любовью Николаевной и Шиговой Татьяной Викторовной. Они живут в полуразрушенном доме 24-го года постройки. Там нет отопления, воды. Был пожар. Туалет на улице.

В полу, в стенах и крыше щели. Спят они, обкладываясь бутылками с горячей водой.

30 лет стоят на очереди на жилплощадь. У Любови Страховой умерли все родственники, не дождались новой квартиры, но она осталась и ждет.

 

Женщины рассказали про девочку Вику, которая погибла, когда ей был один год. На пятиэтажный дом упал аварийный подъемный кран, и ее придавило плитой. Мать выжила, но часть ее тела парализовало и она стала инвалидом.

Вику Анатолий Москвин выкопал. Но видимо, она не подошла для говорящих кукол, и он отнес ее обратно.

Женщины сказали, что матери невыносимо было переживать два раза похороны дочки.

Женщины очень веселые. Рассказывают о своей жизни и смеются.

С ними живет три  кота.

 

 

 

 

 

 


Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Просмотров: 735

Комментарии