Скульптор, фотограф, автор видео-инсталляций, фильмов, спектаклей и других художественных проектов. В 1993 году окончила скульптурное отделение в Варшавской Академии изящных искусств ( под руководством профессора Гжегожа Ковальского). В 1999 Катажина Козыра получила почетную грамоту за работу Мужская Баня на 48. Международной Биеннале визуальных искусств в Венеции.

 

Петр Павленский / 2013

 

 

 

©Катажина Козыра

 

 

Ваш последний проект называется «В поисках Иисуса». Расскажите немного, о чем эта работа, и почему вас заинтересовал «Иерусалимский синдром»?

 

В первый раз я прочла об Иерусалимском синдроме в путеводителе Lonely planet («Одинокая планета») в 1999 году, когда ожидания от нового тысячелетия были особенно высоки. Там писали, что в то время в Иерусалиме насчитывалось около 100 Иисусов. Это очень увлекло меня, но у меня не было денег, чтобы снять кино, тем более в тот момент я только что закончила работать над «Мужской баней», и уже планировала начать работу над «Весной священной». Теперь я нашла спонсора и могу начать работу над этим проектом. Разработка произведения «В поисках Иисуса» идет и будет продолжаться в течение нескольких месяцев или даже лет. Я пока еще не знаю, о чем будет этот проект, будет ли это фильмом, видеоинсталляцией или чем-то совершенно иным. Обычно я подхожу к проектам, не имея конкретной концепции. Свои окончательные очертания, форму проект приобретает в самом конце работы над ним в зависимости от того, что у меня получается, что я в силах сделать, согласно обстоятельствам и возможностям, которые мне удается найти. Я не могу ничего загадывать, когда начинаю работать над проектом. Тема “Иерусалимского синдрома” — психического явления, когда человек думает, что он Мессия, — эта тема меня заводит, потому что она пересекается с тем, что чем я интересуюсь в данный момент — переходом между реальностью и не-реальностью, театром, спектаклем, между исполнением роли и действительным существованием.

 

 

В 1993 году вы закончили Академию художеств в Варшаве, мастерскую Гжегожа Ковальского.  С чем вы связываете тот феномен, что из его мастерской вышло много художников и художниц, добившихся мирового признания? Повлияла ли на вас, как на художницу методика его обучения?

 

 

На мой взгляд, это было хорошее время. 90-е годы в Польше – это время, когда мы начали жить в новой реальности: политическая система изменилась, был период огромных изменений в целом. По этим причинам огромное количество энергии витало в воздухе. Более того, в мастерской профессора Ковальски были действительно интересные люди разных возрастов. Все просто: хорошие времена, хорошие люди, хорошие профессора.

 

 

Сквозной темой, проходящей через ваши работы, является исследование культурных и социальных табу. Как, по-вашему, обладает ли искусство достаточной силой, чтобы излечивать общество от навязанных стереотипов и фобий?

 

 

Мне кажется, что когда вы все больше и больше говорите об определенных вещах, а потом начинаете о них кричать, то вы можете достичь некоторых эффектов. Искусство может привлечь внимание или указать на некоторые недостатки, нарушения, стереотипы, фобии и т.д. Искусство может представить другую точку зрения. И это то, что делает изменения возможными. С другой стороны, в настоящее время у нас так много раздражителей помимо искусства, что голоса искусства не очень-то хорошо слышны. Существуют средства массовой информации, организации, заинтересованные в том, чтобы остаться на плаву, и вся эта глобальная система, которая, к сожалению, включает в себя и искусство. Так что это большой вопрос — насколько велики могут быть изменения, вносимые искусством.

 

 

В проекте «В искусстве мечты сбываются» («In art dreams become real») вы поручили формирование себя, как женщины,  - Берлинскому трансвеститу Глории Виагра и Маэстро Гжегожу Питулеем. Какова конечная цель такой работы с конструкцией и границами женской идентичности? Как вы думаете, взаимодействие с этим проектом меняет вашего зрителя, или для людей это остается в рамках увлекательного зрелища?

 

 

 

Маэстро — профессиональный оперный певец. Мне нужен был такой человек, который мог бы научить меня петь. Глория, трансвестит из Берлина, имеет больше знаний и представлений о женственности и о том, что такое быть женщиной, чем я сама. Глория учила меня, как быть женщиной. Мне необходимы были эти знания: как одеваться, как нанести косметику, как двигаться.

Она также научила меня тому, как я должна вести себя на сцене, на глазах у зрителей. Вместе они должны были подготовить идеальную женщину.

 

Трудно сказать, что было конечной целью цикла «В искусстве мечты становятся реальностью», так как этот цикл, в первую очередь, включает в себя четырнадцать различных работ, в которых приняли участие маэстро и Глория. Я занимаюсь этим проектом в течение 6 лет. Думаю, в нем присутствует множество смыслов, а не одно сообщение.

 

 

 

© Катажина Козыра

 

 

 

Чем для вас, прежде всего, стала работа над проектом «Олимпия», — очередным вызовом эстетическому канону, борьбой с социальной изолированностью тела, пораженного болезнью, или чем то еще?

 

Я работала над «Олимпией», когда у меня был рак. Это было вскоре после того скандала, который разразился в связи с «Пирамидой животных». Будучи больной, я должна была оправдываться за «Пирамиду» вместо того, чтобы подумать о себе. Тогда я решила, что, если моя личная жизнь всем так интересна, то я могу показать больше.

Думаю, что «Олимпия» настолько же натуралистична, как и «Пирамида», и они схожи в своей эстетике. Разница же в том, что в «Олимпии» я использую образ всем известной картины, которая считается сегодня шедевром. В данном случае, было интересно показать болезнь вместо того, чтобы ее прятать.

 

 

Две ваши работы основываются на балетах Игоря Стравинского. Почему вы выбрали именно этого композитора?

 

 

Я выбрала эти работы не из-за композитора, а из-за хореографа.

 

 

Вы основали галерею карликов и участвовали с этим проектом в VI Берлинской биеннале, арт-ярмарке Frieze и Art Basel, а также организовали собственную I биеннале карликов. Почему вас привлекла именно эта группа? Если это сарказм над мировой арт-сценой, почему вы критикуете ее, ведь она принесла вам признание: например, в 1999 году вы стали лауреатом специального приза Венецианской биеннале?

 

 

Карлики — это персонажи из того мира, который существует на грани между реальностью и сказкой, и, конечно, это никакой не сарказм. Они появлялись в нескольких моих проектах на различные темы.

 

Да, я критикую художественную систему, потому что это часть глобальной системы, которая мне не нравится и в которой я не могу найти себе места. Главным образом это мир денег, связей и власти.

 

 [video]

 

 

 

 


Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Просмотров: 736

Комментарии